Сергей Курехин: «Меня только танком можно остановить»

Анатолий Гуницкий (Старый Рокер)

1995. Весна.

В начале было слово. - Телефонный разговор между Лондоном и Санкт-Петербургом. Позвонил Юрий Малышев и попросил написать для New Generation статью о спектакле «Колобок», поставленном Сергеем Курехиным и показанном 23 октября во время Фестиваля свободных искусств в театре «Балтийский Дом». Я принялся за работу...

Как-то не очень выходило, нарождающейся статье не хватало жизненного трепыханья, ее одолевали стилистические корявости и бесхребетная вычурность. Пытаясь избежать повторов. Старый Рокер - то есть я - вяло жонглировал курехиноведческими премудростями, изощренными силлогизмами - будто не знал, что если уж взялся рассуждать о г-не Курехине, то следует держаться как можно дальше от будничной логики.

Статья начиналась так: "Отрадно, что есть в жизни непонятное, необъяснимое. Вот Сергей Курехин. Кто он, если разобраться? Вроде бы известно: композитор, пианист, дирижер... И эти, и любые другие варианты ответа ничего не объясняют, или объясняют, но очень приблизительно и относительно, потому что в личности г-на Курехина есть нечто неисчисляемое (что за идиотское слово! - Прим, авт. ) с позиции смысла"...

Ну, и так далее. На редкость убогий, бездарный текст. Отдельные тезисы, может, и соответствуют чему-то, но общий тон гниловатый, ритм - нечеткий, чувствуется натуга провинциальной риторики. А чего стоят пассажи о "неисчислимости" и "необъяснимости"? Более того, в том же тексте имелась одна редкостная фраза, ее нельзя не процитировать: "Свое сорокалетие, случившееся летом 94-го года, господин К. встретил в теплом одеянии общепризнанного мэтра". Каково? Есть и другие "перлы", однако и так понятно, что дело совсем куда-то не туда шло. И если бы Старый Рокер вымучил рано или поздно этот вариант, напрягся бы, свел концы с концами и даже нашел бы применение вышеупомянутым пассажам и впечатляющей фразе про теплое одеяние, то все равно ничего достойного не получилось. Бы ! ...

К счастью, произошло непредвиденное. СЛУЧАЙ! Не какая-нибудь мелкая, тощая случайность, а именно СЛУЧАЙ, благодаря которому статья, наконец, покатилась в нужном направлении ....

...Я так благодарил ее! Я говорил ей спасибо! Кому этой ей? Причем тут женщина? - спросите вы - ведь речь шла о Курехин! Именно! Она - написала о г-не Курехине! Мне давненько не приходилось читать подобные глупостей, а глупость - всегда стимулирует и полирует творческую кровь.

Но я чувствую, что читатели требуют объяснений, что им надоели восторги и недомолвки. Извольте, дамы и господа! В одной страшно солидной газете была опубликована статейка о г-не Курехине и о его творчестве. Ее автор, дама М. (человек, очень уважаемый и мной, и Курехиным), известный критик, театровед. специалист по драматургии А.Н.Островского, сочилась негодованием по поводу того, что Курехин в конце ноября получил в Москве кинематографическое «Яблоко» за музыку к фильму Д. Месхиева «Над темной водой». Кроме того, она утверждала, что г-н Курехин, как композитор, мало что из себя представляет. что в лучшем случае он ловкий ремесленник, сочиняющий в большом количестве музыку к плохим фильмам и что если уж какой-нибудь режиссер приглашает Курехина к совместной работе, то на этом режиссере и на его фильмах можно смело ставить крест. Особыми аргументами наша дама себя не утруждала и даже откровенно признавалась, что в музыке разбирается не так уж чтобы. Впрочем, это совсем ей не помешало - надо же, и такое бывает! -
высказать мнение о творчестве Курехина.

Очевидно, я вспомнил, что она специалист по Островскому ... Я прочел заметку, потом случились сто грамм "Зверя" и тут, наряду с эманациями благости, началось во мне брожение ветхозаветных пословиц и поговорок: не рой другому яму, не было бы счастья, да несчастье..., не было ни гроша, да вдруг ..., не в свои сани не ... , и еще чего-то там не ... Да, на каждого мудреца.... яму она не рыла, а вот не в свои сани зачем-то села. И на старуху бывает ...

Полемизировать с М. я не собираюсь. Раз нет аргументов, то и полемики быть не может. Всегда был за, двумя руками голосовал за право любого автора на любую точку зрения по любому вопросу, но в этом случае раздражает не точка зрения , а надменность авторской позиции, стремление свысока судить о том, что находится далеко за пределами собственной компетенции. Можно как угодно относиться к Курехину (он - не ангел), можно считать его шутом, паяцем, беззаботным питерским музыкальным акробатом - и все же, если ты начинаешь препарировать его композиторство, то изволь хотя бы немножко заглянуть за пределы киномузыки, потому что г-н Курехин сочиняет не только музыку для кино. Советую М. поинтересоваться обширной курехинской дискографией, послушать что-нибудь, кроме музыки к фильму "Господин оформитель" и только потом пытаться анализировать достоинства и недостатки. Ладно, хватит.

Итак, СЛУЧАЙ подсказал, что статью для журнала надо разворачивать в другую сторону. Пойдем за "Колобком".

Одна моя знакомая С., наблюдая, как Курехин самозабвенно прыгает по сцене в "Колобке", сказала, что он напоминает ей играющего бога. Вполне понятное преувеличение: в личности Курехина, безусловно, есть божественно-иррациональная одержимость; он сам создает свои законы и правила, сам же их нарушает, не признает ничего однообразного, стабильного, статичного. Шоу-спектакли "Популярной Механики," несмотря на некоторую структурную идентичность, всегда были разными.

Курехин часто любит повторять, что у него нет никакой идеологии и это в самом деле так. Единственно приемлемой остается идеология творчества-игры, в которую еще никто (и он - тоже) никогда не играл. Все остальное - скучно. Прихотливая, безудержная игра. Только благодаря игре можно прорваться к максимальному воплощению и обрести забвение. Г-н Курехин сказал однажды, что вся его деятельность является результатом безысходности, от этих слов возникает - он очень просто их произнес, чуть грустно и без малейшего желания произвести эффект - немного леденящее ощущение олимпийского имморализма. Любопытно высказывание Антона Адасинского, который считает, что Курехин всегда делает именно то, что актуально, нужно в данный момент.

Г-н Курехин остро любит погружаться в мельчайшие жизненные нюансы - и при этом бывает ко многому подчеркнуто безразличен. Он признает иерархии, но с легкостью уравновешивает противоположности. Поэтому его метода в каком-то смысле внеконцептуальна, в ней нет заданности, однозначности. Бессмысленно разделять то, что он делает на серьезное и стебовое, возвышенное и глубоко-циничное - все сосуществует в едином потоке и составляет цельную игровую стихию. Нет, он не ангел, в его сценических инкарнациях нередко можно наблюдать нечеткость воплощения шизоаналитических замыслов, режиссерскую недостаточность, техническую лажу. Зачастую маэстро просто не успевает продумать отдельные нюансы. Это как бы - плохо. С другой стороны "плохое" очень часто не воспринимается как "плохое" и лажа не кажется лажей. Не знаю, просчитывает ли Курехин алгоритм незаконченностч. но он очень часто сознательно идет на "снижение". Некоторые часто спрашивают: "Может ли Курехин что-нибудь делать серьезно?" Что значит серьезно? Кто знает каким должен быть конечный результат? Как разграничить серьезное и несерьезное? Очень, очень загадочная персона, этот господин Курехин!

Он обладает просто чудовищной работоспособностью. В последнее время его активность возросла необычайно, амплитуда колебаний курехинского творческого маятника приобрела безнадежно непредсказуемый характер. В сентябре '94 вместе со своим приятелем Евгением Рапопортом он учреждает агентство «Депутат Балтики» и осуществляет серию больших и малых проектов. Похоже, совсем не ради красного словца сказал он в одном интервью, что сейчас его можно будет "только танком остановить". Все чаще и чаще г-н Курехин говорит о стремлении к утраченной духовности - очень хочется чего-то духовного! - о катарсисе, тихой меланхолии и неоклассицизме. Эти навязчивые, маниакальные мотивы, повсеместно декларируемые со смущенной полуулыбкой на устах (уста! Эк занесло Старого Рокера! - Прим, авт. ) очень существенны и для "Колобка", и для прочих деяний настоящего временного отрезка. Кто-то скажет о шутовских приколах... ну, если уж вам так хочется! Оставим эту реплику без ответа.

В октябре '94-го БКЗ «Октябрьский» сотрясается от дорогостоящей, с размахом поставленной садо-мазохистской драмы «Гляжу в озера синие». В этом помпезном шоу принимали участие кролики, еврейский оркестр, множество актеров и музыкантов, барышни с обнаженными сисечками, арфистки и даже народный артист России Эдуард Хиль. Если раньше Курехин стремился к тотальному наслаиванию всех стилей, жанров и приемов, то теперь он стал использовать в сюжетопостроениях принцип "минус один", когда из произведения искусства вычленяется какая-нибудь важная для него часть, а вместо нее в освободившееся пространство вводится совсем другая структура, к этому произведению никакого отношения не имеющая. Господин Курехин явно предпочитает теперь более тихие, камерные формы - хотя и не отрицает, что в результате может получиться то же самое, что и раньше. Кто-то снова скажет... Но и эту реплику мы оставим без ответа.

Перед постановкой "Колобка" г-н Курехин сделал немало заявлений, интригующих общественность, особенно рьяно он подчеркивал фрейдистские аспекты. Но никто не ожидал увидеть драматический спектакль, и даже тертая питерская богема была по большому счету ошарашена. Характерно, что буквально накануне этого коллекционного события постановщик и исполнитель главной роли еще не очень отчетливо представлял себе грядущее действо. Большинство новых, наиболее прогрессивных театров СПб активно используют различные внетекстовые сценические методики. В "Колобке" произошла невиданная реабилитация традиционной текстовой драматургии - Курехин есть Курехин, если уж он берет на вооружение какую-то традицию, то в непривычном контексте.

Так было и на этот раз. На сцене причудливая курехинская система тотального парадокса, только заметно более камерная, чем обычно, облаченная в театрально-драматические одеяния. Музыки было немного: фольклорное трио, фонограммы, еще г-н Курехин немножко псиграл на рояле и спел, аккомпанируя себе на гитаре "Песню о друге" Высоцкого. ... Маэстро вышел из левой кулисы и зал зааплодировал. Кто бы мог подумать, что сейчас будет разыграна реалистическая, сильно бытовая пьеса? Как выяснилось потом, текст драмы появился во время исполнения, заранее были оговорены только некоторые сюжетные коллизии и ключевые реплики типа "давай, выпьем", "давай, ляжем", "я - завязал", "я схожу в магазин", "что-то ушло" и другие.

Курехин дебютировал на драматической сцене в амплуа лирического героя. Как горели у него глаза! Люди знающие подтвердят, что это верный признак полноценного актерского роли. Курехин играл Сергея, который после долгого перерыва вернулся в Москву из Омска, где работал журналистом в местной газете. В столице он встречает старых друзьей - Сашу (Александр Баширов), Диму (известней поэт-концептуалист Дмитрий Александрович Пригов), Тимура (Тимур Новиков), Юлию (Юлия Соболевская, помреж всех курехинских шоу последних лет). Они вспоминают прошлое, погружаются в его запутанные лабиринты, развязывают старые узлы отношений, завязывают новые, пьют водку, вспоминают старых знакомых. с которыми чего только не случилось - кому-то ноги отрезало на вокзале, кто-то умер, кто-то кого-то бросил... Звучат умопомрачительные (вроде бы р реалистические, но в то же время абсурдистские) тексты; действие ведет Сергей, он взволнованно говорит о том, что вот, мол, Москва, все такая же, как раньше: и Арбат на месте, и остальное, да вот только что-то ушло энергичный взмах рукой - что-то ушло ...

Сюжет вроде бы топчется на месте, но вот уже назревает что-то другое, начинается углубление в психаделическую трясину, реалистический каркас спектакля на глазах скукоживается, правдоподобное начинает чередоваться с эпизодами совершенно другого эстетического свойства, начинаются световые наплывы, звучат дикие, странные речи - о Колобке, лисе, педерасте-дедушке; появляются мрачные водопроводчики (Евгений Юфит и Циркуль, оба из миманса «Поп-Механики»). Сначала они вытаскивают трубы, потом - холодильный агрегат, а в конце спектакля выкатывают огромный проволочный колобок, усыпанный лавашами, которыми после окончания представления с удовольствием лакомилась публика. Много, много было всего: Пригов, декламирующий стихи, вынос рояля. Циркуль в образе Спящей Царевны (только не в гробу, а температурном прилавке), хороводы, парафразы на тему чеховских "Трех сестер" и Мориса Метерлинка, выезд экскаватора, в ковше которого стоял опять же Пригов; ничего удивительного, ведь "Колобок" - сказка, а в сказке может случиться все, что угодно.

Один критик увидел в спектакле недвусмысленную иронию тему позднего семидесятничества и российского андерграундного авангардизма. Возможно. "Колобок" был замешан на иронии, самоиронии, абсурде, ностальгии, театральном ретро и откровенно самодеятельных приемах, но... я не стану его истолковывать. Потому что игры г-на Курехина - самодостаточны и не предполагают конкретного прочтения, калейдоскоп подтекстов, контекстов, значений и всевозможнейших смыслов не сводится к единому знаменателю. Курехин - это такой особенный жанр, не имеющий никаких аналогов, поэтому и зрелище получилось живое и насквозь курехинское. Наверное, даме М. не понравился бы "Колобок". Но не все ли равно?

Как там начинался старый вариант этой статьи? "Отрадно, что в жизни есть непонятное, необъяснимое". Кстати, не так уж и плохо ... Только надо добавить - и живое. Отрадно, когда в жизни есть живое!

статья взята из Библиотеки Максима Мошкова

{mos_fb_discuss:3}